Ямщик

Подставляла под свой беспощадный расстрел.
И вовчинный тулуп, словно пулей, снежинки впивались,
И лошадка, умаявшись, еле по снегу брела.
А следы от саней исчезали, в снегу растворялись.
С каждым часом всё хуже его становились дела.
Он свой кнут отложив, головою на грудь припадая, да его же,
Ослабив, потом их совсем отпустил.
И уже чуть живой, в сон смертельный, холодный впадая,